LOST: The end

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » LOST: The end » Другая сторона острова » Пляж


Пляж

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

0

2

|Начало игры|

Сколько раз была в перестрелках, сколько раз она кидалась на преступников, чтобы пресечь их попытки сбежать или навредить ей, столько же раз она испытывала страх, что вот-вот умрет, схлопочет пулю и умрет. Но все в жизни меняется и однажды она все же схлопотала пулю, потеряла ребенка, отняла жизнь у убийцы, совершив хладнокровный самосуд. Боялась ли она тогда? Скорее нет, чем да.
Сейчас, когда перед глазами рушился самолет, Ана-Люсия понимала насколько её проблемы с матерью были ничтожны, пусть бы та не поняла поступка дочери, пусть бы выгала из своей жизни, все это было сейчас не важно, в конце концов, Кортез большая девочка и может о себе озаботиться…. Но не в момент, когда самолет продолжает рушиться, а на лице остается только кислородная маска, которую она успела надеть.
Свист ветра в ушах, воя от падения, скрежет металла и крики, все это перемешалось в одну кашу, и единственное что осознавала из всего этого сама Люсия – собственное сердцебиение. Такой ритм был впервые, так сердце не было даже когда она узнала о гибели ребенка, когда нажала на спусковой крючок, отправляя пулю в мозг убийце. Удар за ударом перегонял кровь, больше похожую на жидкий азот из-за адреналина, сердце оглашало, давило на уши и виски, заставляя брюнетки стискивать зубы. Она видела, как отвалилась часть самолета, как хвостовую часть понесло в другую сторону. Мозг отказывался брать тайм-аут и отключаться. Вот теперь она слышит свое дыхание, хватается за ручку сиденья, накрывая чью-то руку и безжалостно вцепилась в неё.
Удар.

Люсия очнулась лежачей на песке, она чувствовала страшную головную боль и желание сомкнуть веки стало сильнее, при попытке подняться. Стонет. Вокруг крики, Кортез разбавляет этот звук своим кашлем, но вот, к ней кто-то подходит и помогает встать. Тело дрожит, голова отказывается принимать факт падения, а вот глаза нагло и без спросу впитывают информацию: разбитая хвостовая часть, остального самолета нет, кругом мясо, запах подгорелой кожи, запекшейся крови, топлива и резины. Крики. Стоны. Настоящий фильм ужасов. Вернее, его концовка. Отчего-то в мозгу всплыл фильм «Пункт назначения».
- И теперь мы все по одному подохнем что ли? – спросила она у самой себя, а потом хромая подошла к первому лежащему на песке человеку, девушка приложила пальцы к его шее и не обнаружив пульса, все же перевернула его. С этого и стоило начинать, к груди полноватого мужчины был обломок и тогда, пока не наступивший шок помог ей осознать, насколько же Ана-Люсия везучая тварь. Отделалась больной ногой и глубокой царапиной на лбу, а остальное… Осмотрев себя, Люсия положила руки на живот, как бы проверяя, а не сон ли все это, убедилась, что жива и в порядке. Действительно везучая тварь.
- Надо помочь остальным, - вновь сама себе сказала Кортез, начиная прихрамывая идти к другому человеку.

+2

3

>>> Начало игры.

Это было полнейшим нереальным безумием... Тринадцатый с напарницей сидели почти в самом конце хвоста пассажирского авиалайнера. Это были два совершенно обычных гражданских человека, одетых по погоде, разве что с легкими, но широкими куртками на плечах. Лететь предстояло несколько часов - не так уж много, чтобы спать. Разговаривать ни о чем не хотелось, кроме как о задании, которое было благополучно выполнено, но и о нем не поговоришь - военная тайна, которая не была предметом для увлекательного рассказа всем желающим, развесившим уши. И все равно, что их русский язык никто тут не поймет, никто не исключает нахождение в самолете лингвистов. Он, вон, сами знают два языка, помимо родного. Поэтому Алексей просто сидел, опустив сидение и поглядывая то в иллюминатор, то на задремавшую справа от него напарницу. Хорошая девочка, шикарно справилась, далеко пойдет. Только вот бегать очень любила. Как бы ее беготня не сыграла и с ними злую шутку. Что ж... тогда придется пустить ей пулю в лоб. Из "Альфа" нельзя уйти по собственному желанию - только в отставку, на пенсию или вперед ногами.
Самолет хорошенько тряхнуло, отчего в грудине возникло ощущение кратковременного давления. Глаза мужчины забегали по впередисидящим головам - не хватало только паники из-за редкого, но вполне нормального явления, когда самолет попадает в воздушную яму. Рядом шевельнулась напарница.
- Спи, спи. - шепнул майор на русском, - Лететь еще долго.
Он сам был в резерве пилотом, только не пассажирского лайнера, а самолета-истребителя - сидишь один и делаешь что хочешь. Даже штурмовика за твоей спиной нет - никто не отвлекает и уничтожаешь цель по Приказу всеми возможными вариантами, которые обговаривались. И никто не сможет тебя свернуть, кроме другого лихача, который может тебя подстрелить.
Напарница завозилась на кресле, садясь немного на бок и пристраивая голову у него на плече. Что ж, сегодня можно и позволить - "пассажиры" же, а не на задании.
Самолет снова тряхануло, но уже довольно сильно, так что Алекс сам задержал дыхание, напрягшись, чтобы не колбаситься в кресле. Он перевел взгляд на севшую нормально Фейт. Казалось бы, ну два толчка - ям может быть много, а может и одна, но глубокая. Кто-то из пассажиров впереди почувствовал себя нехорошо и подозвал стюардессу.
- Нормально? - коротко, но по делу спросил Алекс Фейт.
Девушка кивнула, но по ее взгляду было видно, что она нервничает, хоть и не напугана.
Не успел Алекс что-либо еще сказать, как самолет сильно затрясло, послышался гул, резко перешедший на высокий свист, отчего уже и сам Тринадцатый вцепился в подлокотники, боковым зрением замечая, как девушка цепляется за спинку переднего сидения. Напряжение нарастало, в груди давило сильнее; в салоне возник сильный ветер, а прямо перед ними начала расползаться по шву обшивка самолета! Тут даже Тринадцатый выпучил глаза, резким движением руки возвращая Фейт на кресло, ибо улетит на хрен и пиши пропало!
Он уже не видел, как самолет окончательно разрывался, а когда открыл глаза, почувствовав колючий от мощности ветер в лицо, видел только голубизну, мелькнувшую зелень и часть самолета, падающую где-то далеко... Снова темнота от закрытых век, и только свист в ушах, давление в грудине, знакомый женский голос, кричавший его имя. Стук, дерганье, давление, казалось, что их трясут.... Темнота и никаких ощущений, мыслей, ничего. Только спокойствие, чернота и тишина...

- Алекс! - он оборачивается, отворачиваясь от разрывающейся противопехотной маленькой мины.
За его спиной уже разрывается целая маленькая, но широкомасштабная вспышка. Земля под ногами дрожит, давление и жар касается спины, а перед ним бежит русская девушка в военной черной полевой форме, с искаженным от ужаса лицом.

Тишина наполняется новыми звуками. Тихий, приятный шорох - это первое, что услышал Тринадцатый, после чего почувствовал сначала приятное дуновение теплого, но свежего воздуха. Первый, осмысленный вдох через нос, после чего последовала адская боль в шее и ребрах. Тринадцатый зажмурился, еще не открыв глаза, открыл рот, но все пересохло, а голос так и не вырвался наружу из связок. К горлу подступил кашель, но и он вызвал только боль в мышцах шеи. Наконец, Тринадцатый открыл глаза.
Зелень... Зрачки с серой радужкой ходили из стороны в сторону, пытаясь различить, что же они видят перед собой. Листья... Мыслей было слишком много.
- Откуда листья? Как листья? Почему? Какого черта? - но боль снова возвращала в реальность.
Мужчина посмотрел вниз, но увидел только деревья и ветки. Это были не те деревья, которые он желал увидеть, это не русский лес, это вообще непонятные растения, которых он и не видел никогда. Мощные, но красивые, хоть и не с такой грубой корой, как русские, совершенно все другое...
Дышать было тяжело, левый бок болел, а на память пришел только крик молодой девушки.
- Фейт... - только голос, имя и образ. Кто она? Откуда? Куда? Где они были, куда направлялись - майор не мог ответить на эти вопросы. Он не помнил...
Руки схватились за ремни и отстегнули их, хоть и с большим трудом. Тяжесть собственного тела удивляла - непривычно было ощущать себя тряпичной куклой. Мужчина выпал из сидения, ударился о толстую широкую ветку, потом о более мелкие, листья, какой-то мусор, который он уже не видел из-за закрытых глаз, пока не ударился уже всем телом о землю. Кстати именно о землю, а не об асфальт!
- Айййй.... - сухо простонал мужчина, кое-как переворачиваясь, ибо боль на мгновение, кажется, даже парализовало его всего. Перевернувшись, мужчина сел на колени и, в конце концов, поднялся. Он осматривал незнакомую, совершенно непривычную для него местность - сплошной тропический лес. До его сознания, наконец, долетели звуки более привычной жизни - крики. В глазах ничего не расплывалось, что уже радовало. Мужчина задрал голову и увидел сидения - видимо, оттуда он и свалился. Во втором сидении никого не было, но был разрезал поперечный ремень безопасности. Оглядевшись и никого не увидев, Тринадцатый каким-то рефлекторным движением прощупал себя по бокам. Нащупал выступы и тут же одернул руки, так как боль накрыла его всего с левой стороны. Уже осознанно, расстегнув тонкую куртку, мужчина оглядел себя: в левом боку торчали маленькие осколки, прямо над кобурой с ТТ. Второй бок был цел, но тоже грелся кобурой со вторым ТТ. Застегнув куртку наполовину, чтобы скрыть оружие и ранение, мужчина, уже не чувствуя, что у него болит и мышца шеи, направился куда-то вперед. Раздвигая ветки, переступая через корни, пройдя мимо ... бамбука, ... мужчина вышел на открытую местность, оказавшуюся пляжем.
Морской воздух ласкал легкие, свежий ветер бодрил, и все было бы шикарно, если бы не боль, не крики боли, не суета, что уже образовалась здесь. Оглядевшись снова, оценив ситуацию уже трезво, мужчина подошел к первому же нуждающемуся в помощи взрослому мужчине, пытавшемуся подняться с песка. Взяв его за протянутую ему руку, Тринадцатый, придерживая мужчину под подмышкой, помог ему подняться, благо заметил, что у того нет видимых ранений. Оставив мужчину, Алексей ушел куда-то вперед, по песку, опускаясь около каждого, кто нуждался в помощи. Кому-то мешали обломки, кому-то повезло больше, и требовалось только подняться. Обломки старательно сдвигались, по возможности с минимальным риском для пострадавших, другим помогали подняться, у кого-то был шок, кто-то не знал, что делать и куда идти. Эта ситуация паники, страха, невозможности контролировать ситуацию ему что-то напоминало. Это было для него привычным... Это не война... Здесь никто не стрелял, это - катастрофа...

+2

4

Это страшно. По-настоящему страшно пережить такое падение и сразу не испытать шок, потому что тогда он может наступить неизвестно когда и неизвестно ещё, во что он выльется. Что может сделать девушка с хорошей физической подготовкой с первым, кто к ней прикоснется? Ана не знала. Она боялась дотронутся до следующего человека, до ещё одного и ещё, но со временем, с каждым сделанным шагом задавила этот страх, желая помочь и не стоять в стороне как истукан. Сейчас все были каждый сам за себя, но в тоже время одновременно и вместе, ибо пережили по-настоящему страшную катастрофу. Кортез подошла к лежащей женщине, прикоснулась к её шее и нащупала пульс. Видимо, она просто была без сознания и тогда брюнетка перевязав волосы резинкой, которая была у неё на запястье молча взяла женщину за руки и оттащила в тень с палящего солнца. Нужно было брать в руки не только себя, но и других. Тех, кто ещё не мог прийти в себя. А потом как-нибудь самой пережить страх.
Другая полноватая женщина истекала кровью, Люсия присела перед ней на корточки, зажала рану и попыталась позвать хоть кого-нибудь на помощь, о никто не шел, все были заняты «своими» проблемами, а женщина уже хрипела и тогда Люсия не сдержалась и выпустила слезы на волю. Эта женщина была того же возраста, что и её мать, телосложения и даже цвет глаз, в голове проскочила дикая мысль: «а может, это и есть мама?». Нет, это была не её мать, женщина, издавшая тихое предсмертное шипение не была её матерью, даже неизвестно где именно она сидела.
Люсия еле поднялась на ноги, которые вдруг стали ватными и непослушными, её руки дрожали от страха, но она упорно вытирала их о футболку, прихрамывая куда-то удаляясь прочь. «только бы это оказалось сном,» - шок начал подкатывать как снежный ком катившийся с гор, - «только бы это оказалось сном! Я сейчас в самолете, лечу к матери, чтобы помириться… Это же сон!»
Когда она врезалась в мужчину и испытала боль в ране на лбу, то поняла, что нихрена это не сон, а суровая реальность: они упали с высоты. Люсия подняла на мужчину взгляд огромных черных глаз и встретилась с серыми, какими-то тяжелыми и понимающими, что именно здесь произошло.
- Вы в порядке? – тускло спросила она, пытаясь держать себя в руках, хотя сама бы предпочла сейчас выплеснуть все то, что застряло где-то в лотке любым известным и доступным ей способом. Наорать на кого-нибудь, набить морду, отпинать, хотя, с больной ногой это вряд ли возможно и тем не менее, желание и возможности вещи разные. Сейчас все внимание женщины было отдано мужчине с серыми глазами, если ему нужна помощь – славно, если нет, то она пойдет дальше с желанием заорать и может быть, удовлетворит его.

пардон что так мало х)

+1


Вы здесь » LOST: The end » Другая сторона острова » Пляж


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC